Все прошедшее в сердце спеклось.
И почти не болит. И не надо.
Я сегодня стареющий лось,
безнадежно отставший от стада.

Я бреду от куста до куста,
равнодушно и глухо ступая.
Закатилась дневная звезда,
и тропа предо мною слепая.

Эту жизнь не ругал я зазря,
мне она до сих пор интересна.
Еще радостно тянет ноздря
влажный воздух осеннего леса.

Еще воля клокочет в груди,
еще голос мой хищникам слышен.
Только чувствую: жизнь позади,
и рогами к земле я все ближе.

Я молился всегда облакам,
воду пил из реки — не из лужи.
Но не нужен я волчьим клыкам
и охотничьей пуле не нужен.

Потому что и сила, и стать
отзвенели и справили тризну.
Если станут меня убивать —
из меня ни кровинки не брызнет.

Я прошу у последнего дня,
когда рухнет тяжелое тело,
чтоб шакалы не рвали меня
и душа в небеса отлетела.