Утихла лихость, и удалость
Вдаль удалилась из груди.
Лишь трезвый образ смерти ждал нас
В придвинувшемся впереди.

Уходят старые привычки,
Как Чаадаев из полка,
Любовей пламенные спички
Расщелканы из коробка.

Парнас пленить? — Клинок заржавел.
Все внемлют пенью соловья,
Того, которого Державин
Приметил, в гроб благословя.

А мы не пели, мы служили,
Кропали вирши иногда,
И буйны головы сложили,
Когда отпала в нас нужда.