    
Жизнь прошла, как тетка в магазин. Вит. Кальпиди.
И жизнь прошла, как тетка в магазин... Кульпиди хоть не гений, но достоин быть Нобелевских премий удостоен. А жизнь прошла...Марше, марше ля ви.
Жизнь не прошла, Кульпиди был не прав: я жив еще, и я еще не граф, как Алла Пугачева и Киркоров. Жизнь не прошла, коль есть предмет для споров.
А если прав Кульпиди, что тогда? Беда.
Чаво? — Того. Бойцов не принимает никого.
А жизнь прошла... Марше, марше ля ви. Во сне я плакал о своей любви. Вспомнил я плачущего брльшевика. Он, бедный, не мог ни пи-пи, ни ка-ка.
Хера ли мне плакать? — В действительности, Я люблю свою жену. Очень красивую, не очень счастливую. Такая, Кульпиди, непреходящая се ля ви.
Унд филе андерен... Люблю я это словосочетанье, как будто Андерсен зашел к соседке тетке Тане, которая ушла в Кульпидин магазин купить меновазин.
Чаго? — Того. Бойцов не принимает никого.
Зубатый ворон, живший в мезозое, на днях влетел в окно к соседке Зое, которая ушла, гульлива и вольна, купить вина.
Ее позиция верна, коль жизнь одна. Хотя традиция вредна, но жизнь бедна, и ситуация пошла, а жизнь прошла.
Бойцов — того. Уже не пьет окроме пива ничего.
Да ну? — Ну да. Совсем беда.
Тук-тук. — Да-да. Кто там? Кульпиди, как всегда, принес там-там. Всех просит помолчать.
Пора кончать. Кончать кого? — Да никого, ни пришлого, ни своего не бейте и не режьте. Кончать на ком? — Да ни на ком. Ходите больше босиком и меньше мяса ешьте.
А мудрый вовсе мясо исключит, без мяса дольше проживете. Не то Кульпиди в двери постучит и скажет: Жизнь прошла, а вы свинину жрете.
Мой друг, не пей вонючее вино, не то Кульпиди постучит в окно и скажет: Жизнь прошла, а я не прохожу. Вы любите ль ханжу? Я чудным этот запах нахожу.
Увы, мой друг, пора — жена покоя просит. Ты скажешь — истина в вине. Жена друзей моих с трудом выносит и может выставить вполне.
Увы и ах. Бойцов уже себя перепевак.
В редакциях есть пара ножницов. заканчивать сюиты без концов.
BOYCOW пронесся как COWBOY Никто не гнался за тобой. Еси Кульпиди за горой — мифологический герой, как Ельцин или Одиссей. А В. Кальпиди, надеюсь, не в обиде на опус сей.
|