Разбудил меня сегодня запах утреннего кофе,
горький привкус черных зерен.
Их букет так благороден,
в нем есть разные оттенки —
жженый лист, сандал и кровь и
тон заброшенной мансарды.
В ля миноре из-за стенки
Доносился Брайан Ферри —
пили там, играли в нарды
одинокие соседи —
муж с женой. Интеллигенты
в поколении не первом.
Я расстался с теплым пледом,
вспомнил, что ты уезжаешь
и затрясся каждой клеткой,
каждой точкой, каждой жилкой.
Снова врозь — какая жалость,
жалко, боже мой, как жалко...
Ты шумела душем в ванной,
а твоя подушка пахла
чем-то странным:
то ли детством,
то ли феном, то ли бренди,
то ли влажным полотенцем,
то ли попросту разлукой.
Из большой дорожной сумки
свесился кармашек джинсов,
как увядшая фиалка.
Жалко, боже мой, как жалко,
что тебя так помнят руки,
что мы созданы для жизни
и для смерти. Расставанье —
раз прощание — восходы,
два прощание — закаты,
три прощание. Но кто ты?
Что ты? Где ты? С кем ты? Как ты?
Душ умолк. Негромко капли
падают на теплый кафель.
Завари немного кофе
в кружке с олимпийским Мишкой.
Стрелка дергается реже.
Нарды цокают все тише.