Изящная ладонь укрыта замшей,
тон абрикоса на бледнеющем лице…
Как хорошо, что ей не нужно замуж,
а дети не нуждаются в отце.

Не позабыть ночей последних в Ницце,
не отмолить и за сто лет мольбы.
Как хорошо скрываться от полиции,
когда есть гоночный автомобиль.

Картины прошлого всплывают реже, реже,
сухие ноздри не тревожит запах слез,
и лишь во тьме ей слух надрывно режет
визг обезумевших колес.

Вчера приснился золотоголовый,
а рядом – дикая московская орда.
Вот хорошо бы повстречаться снова
на миг. И распрощаться, как тогда.

Сегодня гонки. Ave, Изадора!
Ключ зажигания, холодные цветы.
Твой бог глядит из-за рязанского забора
в великолепии безбожной красоты.

Вскользь поцелуй воздушный посылает,
зовет покукарекать на траве
и на траве же тихо расстилает
(как будто точно о свидании знает)
ту ленту алую, что свяжет вас навек.