Исчезло все: мазки, полутона...
Остались только (очень смутно) лица.
Далекая уральская шпана —
боль головная у родной милиции.

Вот Макс-Козюлеед. Его глаза
у взрослых вечно вызывали жалость.
Им (взрослым) виделось. И что-то им казалось
такое, что словами не сказать.

Подсматривать любил Козюлеед
за девой из соседнего подъезда.
Потом ухаживал, потом ее порезал,
потом в тюрьму ушел на восемь лет.

Вот Витя, хулиган-гипнотизер.
Часами он качался на качелях.
Держал себя как царь. Чихвостил челядь
и с гопниками шел в ночной дозор.

Матвей... Он, в общем, был одним из нас.
Бывал, как мы, измучен и изранен.
Чуть позже эмигрировал в Израиль,
затем вернулся рыцарем на час.

Вадюня — очень странный силуэт.
Сегодня скажут про таких — без башни.
Он по примеру климовских апашей
носил в кармане краденый кастет.

Вот Леша по прозванью Соловей.
Служил исправно. Пал при Гудермесе.
Его батян подумывал о мести,
но мстит с тех пор лишь печени своей.

Обычная уральская шпана.
И где она теперь? Проходит мимо
(за кадр, за горизонт необозримый).
В широких ностальгических штанах.

А где же я? Конечно, пялюсь вслед.
Не наркоман и вроде бы не шизик,
хотя несу я белый свой билет
в руке по жизни.