Играла Любка в духовом оркестре На золотой залатанной трубе. По вечерам косяк парней окрестных Водила в общежитие к себе. И под кошачьи вопли радиолы Качалась у порога трын-трава, И шлейфом за коротеньким подолом Тянулась поселковая молва. А я, приемыш гулевых окраин, Шел к Любке, наговором не отравлен, И уши кумачовые мои Горохом набивали соловьи. И за спиною было тихо-тихо. Не оттого ль, Что, как в смешном кино, Я нес девчонке белые гвоздики, А не портвейн — веселое вино? Но створки снова размыкали пасти, И занавески, словно языки, С ее ладоней смахивали счастье, И оставались желтые плевки. Но, горести отчаянной в отместку, Наперекор накликанной судьбе, Играла Любка в духовом оркестре На золотой залатанной трубе.
