Переменно, пасмурно и облачно,
крошится эмаль, пришла зима,
песня, песня с выключенной громкостью
обнесла снегами парк на Войковской,
обняла цветы прозрачной корочкой — 

люди возвращаются в дома,
и легко, легко, как зубы гордости,
из домов выходят кирпичи.
Вечер, утро, старость или молодость —
я совсем не думаю о возрасте,

потому что вещий голос мудрости
шелестит мне шёпотом: молчи.

Вещи стали меньше, чем положено,
за окном, как проклятый, ходит дождь.
Вещи стали палками от мороженого,
а палка от мороженого—это нож,

и я шепчу ему: как страшно, что ты прикидываешься,
я сказал это зеркалу моему,
в мутный мой, в мокрый нож мой ты страшно вклиниваешь
ливень, который я, проклятый, вряд ли пойму.

Итак:

за окном идут большие, малые,
дробные, тяжёлые дожди
барабанят каплями усталыми.
А ты не стой, зеркальный. Ты уходи.

13 и 12 мая 2004